17:05 

FlashBack. История Фэйка.

Тиэль
Защищать жизнь до самой смерти.
Осторожно, друзья!
(Немножко яоя в конце)

*** Штаб организации Пульсар. Кабинет доктора Фэйка. Когда-то.

- Чем занимаешься? – идиотский вопрос. Доктор сидит за столом, в руках паяльник, на столе микросхема – и чем он занимается?
- Решил модифицировать немного свой компьютер, - отвечает Фэйк, пришкваривая паяльником какой-то контакт. От микросхемы поднимается дымок.
Кейн уже с час сидит на мягком кожаном диване – единственная нормальная деталь интерьера в этом кабинете – с бутылкой дешевого виски в руке. И по привычке делает вид, что пьян. У него неплохо получается.
- У тебя есть кто-нибудь? – спрашивает он без перехода, отхлебнув из горлышка. Доктор удивленно поднимает брови, не отрывая взгляда от микросхемы, выпускает паяльником еще одну струйку дыма.
- Тебе следует выражаться конкретнее, если ты не хочешь, чтобы я ушел от ответа, - произносит он. По сути, это уже попытка от него уйти, но регенератор настроен решительно. Давно хотел спросить, а ждать следующего подходящего случая можно годами.
- Мы дружим уже достаточно давно, - послушно поясняет Лекс, - но я ни разу не видел тебя с женщиной. Да и с мужчиной не видел, - усмехается он. – Тебя вообще, кто больше интересует?
- Одинаково, - негромко и нараспев отвечает доктор, как будто сам с собой разговаривает. – Такому человеку, как я, это должно быть все равно. А меня вообще – не интересует.
- Это как? – удивляется Кейн. Такая постановка вопроса для него оказывается неожиданностью. Доктор достаточно молод, вполне привлекателен. Что мешает ему наслаждаться жизнью? Вернее так: как можно ею не наслаждаться? – Почему??
Фэйк поднимает голову, впервые за вечер, и смотрит другу в глаза.
- Ты от меня не отстанешь? – обреченно спрашивает он, и Лекс мотает головой, делая новый глоток виски:
- Не сегодня.
Некоторое время доктор молчит, словно обдумывая что-то, потом лезет под стол и выдергивает из розетки паяльник, укладывает на подставку, накрывает микросхему листом бумаги, чтобы не пылилась, очевидно. Снимает очки, устало потирает переносицу. Кейн с нескрываемым любопытством наблюдает за этими приготовлениями, а Фэйк обходит стол, усаживается рядом на диван, молча забирает бутылку и вливает в себя не меньше стакана. У регенератора глаза лезут на лоб, он еще ни разу не видел, чтобы его гениальный друг так пил.
- Давай так, - говорит тем временем Фэйк, на выдохе, стараясь совладать с обожженным горлом. – Сейчас я развернуто отвечу на твой вопрос, и мы больше никогда не вернемся к этой теме. Идет?
- Идет, - ошалело повторяет Лекс, он уже начинает сомневаться, а стоило ли вообще все это затевать.
- Я не говорил тебе, но когда-то, давным-давно, я был женат, - начинает доктор каким-то странным незнакомым тоном. Голос звучит спокойно, даже буднично, но Кейн чувствует, как сложно его другу говорить, как он вытягивает из себя слова, словно нанизанные на нитку лезвия. Хочется спросить, когда именно это было, любопытно, но нельзя, что бы ни случилось, перебивать. Иначе нить порвется, и все лезвия останутся внутри. Он делает новый глоток, чтобы хоть чем-то себя занять, не выдав волнения, а Фэйк продолжает. – Она была лучшей женщиной в мире. Я боготворил ее. Прекрасная, как богиня, жгучая брюнетка с фарфоровой кожей и огромными черными глазами. Хрупкая на вид, но удивительно сильная внутри… По крайней мере, тогда я так думал.
Когда мы познакомились, она еще училась в колледже, а поженились, как только ей исполнилось восемнадцать. Любили друг друга безумно. Даже думали завести детей, но решили, что торопиться некуда, что сначала мне нужно заняться карьерой, чтобы обеспечивать семью. У меня ведь были прекрасные перспективы… А Джина была ювелиром, обожала создавать украшения, это была ее страсть. Я даже ревновал ее немного к этому хобби, но у нее получалось действительно здорово. Денег это, правда, почти не приносило – такая работа требовала очень много времени и не окупалась, так что вся надежда была на меня… - Фэйк замолкает, глядя куда-то вдаль, видимо, вспоминает те времена, а Лекс уже знает, что эта история кончится плохо. И даже не потому, что доктор говорит о жене неизменно в прошедшем времени. Просто в его выражении лица, жестах и поведении всегда чувствовалась какая-то обреченность. Она-то и делала его похожим на сумасшедшего ученого, которым Фэйк никогда не являлся.
- И когда меня объявили в розыск, - продолжает доктор, - я и не подумал сдаваться властям. Я не мог позволить, чтобы она стала женой заключенного, чтобы ее жизнь, начавшаяся так удачно, пошла под откос из-за моей глупости. Как раз, чтобы не допустить этого, я стал синтезировать наркотики. Ну, это ты знаешь. Смешно, но я и в этом деле добился успеха. «Золотой шмель», «колибри», «ядерный дождь» - вся самая популярная дурь прошлого десятилетия изобретена мною.
Нам ничто не угрожало. Для местных наркобаронов я был курицей, несущей золотые яйца. У нас была надежная крыша, денег столько, сколько пожелаем. Мы кутили в дорогих ресторанах, отдыхали чуть ли не в самых дорогих местах земного шара. Джина выглядела счастливой, и больше меня ничто не волновало. Я, дурак, думал, что так может продолжаться вечно.
А однажды вернулся домой из лаборатории и нашел ее в гостиной. На полу валялись игла и ложка, а Джина была мертва уже около часа. Ядерный дождь – сильная штука, запросто можно переборщить… А я даже не знал, что она...
Последнее предложение доктор произносит очень тихо, почти хрипит, не в силах закончить мысль, и Лекс молча кивает и протягивает ему виски.
- Прости, - говорит он, пока Фэйк жадно прикладывается к бутылке. Тот в ответ только кивает.
- И что же ты сделал?
- Сделал вид, что справился с потерей, с головой окунувшись в свою, так называемую, работу. Еще глубже влез в этот бизнес. А улучив подходящий момент, пошел в полицию и сдал всех, кого знал, все каналы сбыта, сеть продавцов, три крупных лаборатории, десяток мелких. В общем, наркобизнес в Ордро так и не оправился. Думаю, не осталось почти никого, кто мог бы опознать меня в лицо, но все равно – я стараюсь не высовываться и, наверное, поэтому все еще жив. Ну и благодаря Томасу Лейтену, конечно. Он заставил меня поверить, что я все еще могу приносить пользу, спрятал, дал работу и финансирование. Если бы не это, боюсь, в моем дальнейшем существовании не было бы смысла, ни малейшего.
Некоторое время они сидят молча. Лекс хочет сказать, что ему жаль, но это было бы банально и глупо, хочет поспорить, сказать, что Фэйк очень важен для многих людей и для него лично, но тот и так это знает. Нужных слов не находится, и регенератор просто выдерживает паузу.
- И… с тех пор у тебя никого не было? – спрашивает Кейн в конце концов, а доктор снова кивает.
- Но ведь ты действительно справился. Или ты… не хочешь оскорблять память о ней? - Лекс пытливо заглядывает другу в глаза, он увидит, если в них что-то дрогнет, увидит и отстанет от него со своими расспросами. Но Фэйк только усмехается:
- Грош цена такой памяти, которую так легко оскорбить. Просто у меня сменились приоритеты.
- И что это значит?
- Что я больше не страдаю эгоизмом, - просто поясняет доктор. – Видишь ли, я погубил столько людей, что даже примерно не могу подсчитать их количество, каждый наркоман в Ордро за последние одиннадцать лет – потенциально моя жертва, не говоря уж о тех двенадцати больных, которых убила моя вакцина много лет назад. Но мне было наплевать на это, я был занят устройством собственной жизни. Джина своей смертью заставила меня увидеть картину в целом.
- Ты вовсе не плохой человек, - возражает Кейн.
- Поверь мне, друг: можно причинить много зла, даже будучи очень хорошим человеком.
- Но ведь ты не…
Договорить не получается, потому что Фэйк вдруг целует его. Вот так просто – протягивает руку, за шею притягивает к себе и приникает к губам, так неожиданно, что Лекс даже не сразу соображает ответить.
Доктор целуется так же, как он делает все на свете – непринужденно и вдумчиво, пробуя на вкус, исследуя. Регенератор чувствует, как длинные пальцы перебирают его волосы, проводят по плечу, груди, по спине бегут мурашки, волной накатывает возбуждение, и он невольно издает сдавленный стон, не может сдерживать – и не хочет – нахлынувшие ощущения. Где-то у Фэйка внутри словно курок спускается, пальцы на затылке сжимаются, собирая пряди в кулак, губы становятся настойчивее, требовательнее, Лекс слышит, как участилось его дыхание, проводит рукой по нежной коже на шее доктора – так давно хотелось прикоснуться – забирается под свитер, чувствует, как от его прикосновений по телу друга проходит дрожь, скользит ладонями по впалому животу, выступающим ребрам, ключицам, Фэйк оказывается куда изящнее, чем кажется из-за его безразмерных, растянутых свитеров, у него тонкая, почти женская талия, узкая спина с острыми бугорками позвонков, регенератор, как слепой, ощупывает их кончиками пальцев, ему хочется стянуть с доктора ненавистный свитер и посмотреть…
За мгновение до того, как Лекс решает осуществить свое желание, рука на его груди напрягается, и Фэйк мягко отстраняется от него. Только сейчас до Кейна доходит, что только что произошло, и он ошарашенно смотрит на друга.
- Что? – усмехается доктор. – Разве не на это ты намекал с самого начала?
- Вообще-то да, на это, но… - регенератор не знает, чему удивляться в первую очередь – тому, как легко это началось или тому, как резко закончилось, а главное – почему??
- Спасибо, - улыбается тем временем Фэйк, снова касаясь его губ, на этот раз совсем невинно, но от того не менее соблазнительно. – Это оказалось чертовски приятно, как я и ожидал… Знаешь, в юности и пока был женат, я был почти гомофобом. Скажи мне кто-нибудь тогда, что я стану сам, по собственному желанию, целовать мужчину – я бы ни за что не поверил. А сейчас… у меня скулы сводит от желания продолжить этот эксперимент.
- Так что же мешает? – спрашивает Лекс, подавшись вперед. На «эксперимент» он не обижается – в конце концов, он сам все так и задумывал, но ему тоже хочется продолжения, и он не понимает, что заставило доктора остановиться.
- Прости, - произносит Фэйк, вид у него действительно виноватый, но в глазах знакомая твердость, подсказывает, что он уже принял решение. – Я больше не иду на поводу у своих желаний – если они не касаются работы, конечно – с тех пор, как Томас вытащил меня из тюрьмы. Это своего рода зарок, если хочешь. По отношению к тебе я поступаю нечестно, конечно, поэтому изви…
- Не бери в голову, - отмахивается Кейн. Он рассчитывал на отказ, на самом деле. Но, честно говоря, лучше бы доктор отказался до того, как… На всякий случай регенератор отворачивается, ему нужно остыть немного, если его друг не хочет, чтобы он снова на него набросился. Фэйк понимает этот жест по-своему.
- Мне, правда, очень жаль. Я не должен был…
- Да я же говорю: все в порядке, - перебивает Лекс, глядя другу в глаза. – Мне тоже… чертовски понравилось, так что мы квиты.
Фэйк усмехается, нашаривая рукой недопитое виски, протягивает ему.
- За это стоит выпить.
Кейн послушно делает пару глотков и возвращает бутылку.
- Как ощущения? – спрашивает доктор, тоже прикладываясь к горлышку. И снова смеется, в ответ на непонимающий взгляд. – Ну да, я же сам говорил: нужно выражаться конкретнее. Меня интересует, что ты чувствуешь, когда пьешь.
- Ну как... – начинает Лекс. Признаваться не хочется, но в вопросе чувствуется подвох. Неужели от этого долговязого гения ничего нельзя утаить?
- Я знаю, что ты не можешь опьянеть, - заявляет Фэйк, одним махом развеивая все сомнения.
- Могу, - возражает регенератор, и, понимая, что говорить придется начистоту, добавляет: - Если пить очень быстро и много.
- И как долго длится эффект? – с живейшим интересом уточняет доктор.
- Зависит от количества и скорости, - бурчит Кейн. Все очарование момента потеряно, но в глубине души он даже благодарен доктору за перевод темы. В конце концов, облом есть облом, и, хотя морально он был к нему готов, все же ему не так уж часто отказывали, чтобы успеть к этому привыкнуть. С другой стороны, тот факт, что гениальный друг вот так вот, походя, раскрыл одну из самых страшных его тайн, раздражает.
- А ощущения? – тем временем спрашивает тот. – Если я правильно понимаю, твои нано-роботы должны воспринимать алкоголь, как яд и немедленно нейтрализовать его. Могу ошибаться, конечно, но едва ли это приятно.
- Ты прав, неприятно. Жжение и колики по всему телу, особенно в желудке, - подтверждает регенератор, поднимаясь с дивана. Пора и честь знать, как говорится.
- Зачем тогда пьешь? – интересуется Фэйк, покачивая бутылкой у себя перед лицом, разглядывает плещущиеся на дне остатки.
- Потому что у нормальных людей алкоголь способствует доверительной атмосфере, - улыбается Лекс. – Я это понял, когда оказался на улице.
Он делает прощальный жест рукой и идет к двери. Такой разговор нужно переварить.
- И все таки, я тебе немного завидую, - говорит доктор. – Мне вот теперь придется капельницу ставить.
- Зачем?? – удивленно оборачивается Кейн уже на выходе.
- Потому что ясный и трезвый ум – единственная доступная мне благодетель. А притворяешься ты мастерски, не переживай.
- Ну спасибо.
На самом деле, может, это и к лучшему, что Фэйк его отшил. Как показывает практика, иногда ради секса приходится жертвовать дружбой, а Лексу этого хотелось бы меньше всего. Каким бы невыносимым типом доктор ни был, он все-таки лучший друг, и это дороже.

@темы: от третьего лица, воспоминания, Лексизард Кейн

URL
   

HELL`S GATE ARRESTED

главная